?

Log in

No account? Create an account
  Journal   Friends   Calendar   User Info   Memories
 

Письма любознательному другу

22nd August, 2019. 11:51 am. Последнее свидание

            Не прошло и недели после нашего возвращения из поездки, и вот снова я уезжаю с Ярославского вокзала на север. Вчера мне сообщили, что умер мой армейский товарищ Толик, и я отправился на похороны в Вологодскую область. Толик ушёл в армию, как и я, после первого курса института (он учился в Вологодском Политехе), и общее студенческое прошлое сразу сблизило нас в казарме. Четыре года назад я гостил у Толика в городе Шексне. Он был главой городской команды игры "Что? Где? Когда?" и, сменив множество профессий - от участкового милиционера до водителя такси, в жизни оставался таким же весёлым и ярким, как на сцене.

      Два месяца назад, в конце июня, Толик написал мне письмо - приглашал в гости. Я ответил, что в июле занят на вступительных экзаменах, а в августе уеду в путешествие с сыновьями. Толик звал приехать после возвращения. Шесть дней назад наш поезд по пути из Лабытнангов в Москву останавливался в Вологде, и я подумал тогда: а не махнуть ли на пару дней к Толику в Шексну? Так оно и вышло: я еду к Толику, но уже на последнее свидание.

Make Notes

18th August, 2019. 11:38 pm. Новые планы

     Когда до следующего большого путешествия — год, хочется помечтать и спланировать что-нибудь не менее интересное, чем поездка по городам и рекам Западной Сибири. Буквально меньше месяца назад открыли пассажирское движение по железной дороге от Алдана до Якутска, и мне захотелось на будущий год отправиться в Якутск на поезде, это чуть меньше недели, как до Владивостока. Дальше - уже по ситуации, надо подумать над вариантами. Гриша, правда, сказал, что больше не согласится ехать в поезде дольше суток, но за год, надеюсь, он передумает, а Иле, наоборот, понравилось долго ехать по железной дороге. В любом случае, вариантов у нас много!

Make Notes

17th August, 2019. 3:56 pm. Итоги поездки

Итак, мы в Москве, наше путешествие окончено. Подведу итоги. Мы проехали по территории пятнадцати регионов России, в общей сложности преодолели 5769 километров (не считая передвижения по городам), это примерно равняется прямому расстоянию от Москвы до Пекина:
1696 км железнодорожный путь из Москвы в Тобольск,
1611 км по Иртышу и Оби,
2406 км  - по железной дороге из Лабытнангов в Москву,
22 км - дорога на машине из Салехарда в Лабытнанги,
34 км - расстояние от Салехарда до Горнокнязевска и обратно.

      Всего на дорогу и проживание мы потратили 109 938 рублей на четверых, то есть по 27 484 рублей 50 копеек на одного человека:
Железнодорожные билеты туда - 32 642 рублей (стоимость купе на четверых),
Билеты на теплоход - 18 920 рублей на четверых (две двухместные каюты первого класса),
Железнодорожные билеты обратно - 40 056 рублей (купе на четверых),
Жильё в Тобольске - 3 000 рублей на всех (две ночи),
Гостиница в Салехарде - 8 000 рублей (два двухместных номера),
Гостиница в Лабытнангах - 7 320 рублей (тоже два двухместных номера).

      Обед в теплоходном ресторане нам обходился примерно в тысячу рублей на троих, завтрак и ужин - примерно по пятьсот рублей. На берегу питались мы по-разному: то в ресторане, то в пиццерии, то покупали продукты в магазине и трапезничали в гостинице.

      Пресловутых пожаров, о которых все меня спрашивали в Москве - не боюсь ли я из-за них ехать в Сибирь с детьми, мы не видели и ничего о них не слышали. В плане безопасности тоже всё было нормально, можно даже сказать, что там спокойнее, чем в Москве. Комары нас не беспокоили. За всё время ни разу не включили фумигатор на ночь. Холода мы ни разу не почувствовали. Температура там, где мы ехали, была практически такая же, как в Москве, или даже теплее. Да и можно ли испугать холодом людей, которые купаются на Полярном круге!

Make Notes

16th August, 2019. 7:55 pm. Лабытнанги - Москва

     Лабытнанги — небольшой двадцатишеститысячный город на левом берегу Нижней Оби, почти напротив Салехарда, но уже полностью за Полярным кругом. В 1948 году здесь появилась железная дорога и, упёршись в реку, так пока и не пошла дальше на восток. Мы переехали Обь на автомобильном пароме (с машины берут 150 рублей, пассажиры едут бесплатно), это заняло у нас не больше двадцати минут, и вскоре остановились у единственной в Лабытнангах гостиницы "Семь лиственниц" — именно так переводится с ненецкого языка название города. Мы поблагодарили экскурсовода и водителя за уделённые нам два дня и, разместившись в двух номерах, отправились гулять.

      Лабытнанги — вполне современный и уютный город, хотя никаких особенных достопримечательностей здесь нет и сорокаминутной прогулки по четырём центральным улицам вполне достаточно, чтобы составить впечатление об этом уголке Заполярья. Впечатлений было бы наверняка больше, если бы мы осмотрели краеведческий музей, но он закрылся за десять минут до нашего прихода. Самое, на мой взгляд, необычное в Лабытнангах — дома на сваях. В Салехарде сваи я не видел, хотя так строят в каждом городе за чертой вечной мерзлоты, а здесь они хорошо заметны под каждым современным домом.

      Поужинали мы роллами в кулинарии — их изготовили специально по нашему заказу, пока мы гуляли, и отправились в гостиницу спать.

      Следующим утром мы приехали на железнодорожный вокзал. Это современное трёхэтажное здание, построенное тоже на сваях, полукругом, символизирующий Полярный круг. На верхнем этаже вокзала — небольшой музей камней и нефти, который мы осмотрели в ожидании посадки. Из его окон открывается живописный вид на Обь.

      В 9.50 утра по местному времени поезд "Полярная стрела" отошёл от платформы. Железная дорога сначала вела на север, и одна из станций на этом отрезке пути с характерным названием Чум, примерно на шестьдесят седьмом градусе северной широты, стала самой северной точкой нашего маршрута.

      Для меня дальний поезд — не тоскливые часы и дни вынужденного времяпрепровождения, а полноценный познавательный отдых. Я обожаю стоять в коридоре у окна и любоваться проплывающими пейзажами, выхожу на каждой станции, где поезд стоит больше десяти минут, беру с собой в дорогу много книг, журналов и газет. Это триста девяностая моя поездка дальним поездом, и самые красивые пейзажи открываются, когда едешь из Владивостока по Транссибу, примерно до Красноярска, и от Петрозаводска до Мурманска. Теперь в этот личный топ железнодорожных маршрутов могу включить участок Лабытнанги — Инта. Красота, которая открывается из окон поезда, не поддаётся никакому описанию. За полдня мы миновали четыре природные зоны: Арктику, тундру, лесотундру и тайгу. Особенно красивы отроги Полярного Урала. Горные вершины покрыты снегом, от подножия гор прямо до железной дороги лежат заболоченные равнины с уже пожелтевшей травой. То там то здесь на кочках тянутся к затянутому серыми тучами неприветливому северному небу невысокие одинокие деревца. Вдоль железнодорожной ветки на километры идут деревянные заборы - зимой они препятствуют снежным заносам, из-за которых поезда пробираются вдоль трёхметровых сугробов как по туннелю. Кое-где вдалеке стоят чумы и пасутся оленьи стада. Время от времени трасса проходит вдоль рек, и мне в такие минуты казалось, что я снова пассажир теплохода. На станциях с удивительными и причудливыми названиями — Харп, Северное сияние, Полярный Урал, Хорота, Чум, Сивая маска, Нюр, Янью, Вылью — поезд стоит по минуте. На некоторых станциях платформы предусмотрены всего для двух вагонов, на иных полустанках место остановки поездов просто выложено бордюрным камнем. Кое-где мы вообще не увидели ни одного домика, кроме здания самой станции. Около станции Полярный Урал поезд минует географическую границу Азии и Европы. Здесь время переключается на два часа назад, и дальше мы едем уже в московском часовом поясе.

      Меня удивило, что нигде на станциях местные жители ничего не продают пассажирам. В восьмидесятые и особенно девяностые годы каждый поезд окружали продавцы ягод, солений, пирожков, а то и местных товаров. Помню, в 1991 году, когда я возвращался из Мурманска в Москву, на каждой станции наш поезд атаковали туземцы: умоляли купить у них нехитрые товары или хотя бы просто поменять на еду. На станции Полярные зори у одной женщины я поменял палку рыбной колбасы на ведёрко морошки. А сейчас только через полтора суток дороги, на станции Коноша, мы встретили продавцов малины, чёрной смородины, пирожков и солёных огурчиков с картошкой — прямо как двадцать лет назад!

      Утром наш поезд пятьдесят минут стоял в Котласе, и мы успели погулять по привокзальной площади, которая на самом деле, почти как в Москве, является площадью трёх вокзалов: железнодорожного, автобусного и речного. Отсюда в июле 1994 года я уезжал теплоходом "Фёдор Абрамов" из Котласа в Архангельск, а сейчас речной вокзал выглядит довольно заброшенным. Мы постояли на берегу Северной Двины, через которую в январе по льду переходили с набережной Архангельска на остров, и вернулись к поезду с пирожками и йогуртами к завтраку.

      Скоро у нас будет двадцатиминутная стоянка в Вологде, после которой мы ляжем спать, ибо побываем завтра в Москву в 4.46 утра.

Make Notes

15th August, 2019. 8:14 pm. Музеи Салехарда

Вчера вечером не было сил написать ещё про музеи Салехарда. Я заснул прямо в кресле с телефоном в руках и, проснувшись, понял, что нужно ложиться спать, чтобы не проспать утром отправление поезда.

      На железнодорожный вокзал станции Лабытнанги мы прибыли вовремя, сейчас уже пересекли границу Азии с Европой и вот-вот минуем пределы Полярного круга. Поезд пробирается средь тундровых болот, между хребтов Полярного Урала. Мобильная связь, к счастью, не ловит. Дети накормлены и читают книжки, и самое время продолжить записи.

      Итак, вернувшись из Горнокнязевска, мы отправились в усадьбу городского быта XIX века. Это одно из самых старых сооружений Салехарда, сохранившихся до наших дней. Нас встретил научный сотрудник музея Константин и первым делом обратил наше внимание на двухэтажный амбар около дома, в котором хранились хозяйственные принадлежности и рыболовные снасти. Основатель этого дома вёл обширную торговлю с местным населением, вёсельные корабли с товарами приходили к нему вниз по течению из Тюмени и Тобольска. Отправлять их обратно пустыми для купца было накладно, и корабли разбирали на доски, из которых и построили этот амбар.

      Внутри дома — типичная купеческая обстановка рубежа позапрошлого и прошлого веков. Отличает её от остальных музеев то, что здесь нет никаких ограничительных верёвочек, табличек "Не садиться!", "Руками не трогать!". Здесь можно сесть за старинный стол хозяина дома, посчитать что-нибудь на деревянных счётах, полистать пожелтевшие от времени журналы (кстати, в одном из них, приложении к журналу "Родина" за 1898 год, я нашёл сканворд "магическiй крестъ" и таким образом узнал, что сканворды появились раньше кроссвордов), присесть за ломберный столик для игры в карты. У окна стоит граммофон с красивой трубой, и он в рабочем состоянии. Хозяин купил эту диковинку за двести рублей (для сравнения, олень стоил пять рублей). В русской печке здесь до сих пор пекут пироги, рядом за просторным столом стоит самовар, и посетителей обязательно поят чаем, настоенном на местных травах. Воду в прежние времена доставляли  водовозы — в Салехарде из-за вечной мерзлоты нет смысла копать колодцы. Сегодня вода в краны поступает из Оби, водопровод пришёл и в этот старинный дом.

      Мы пили травяной чай с маковыми сушками, сидя за широким столом рядом с русской печью, и Константин рассказывал нам о том, что раньше в такой печи мылись, причём вместо мыла использовали золу. Если ребёнок в семье рождался слабеньким, его закутывали в тесто и сажали в печь — "запекали", но, конечно, не зажаривали насмерть. Кстати, именно так во младенчестве лечили будущего генералиссимуса Суворова, который родился очень болезненным.

      Когда пришла советская власть, в доме купца сделали коммунальную квартиру. Её расселили уже в постсоветское время и начали капитальный ремонт. В одной из стен рабочие нашли шесть больших икон — как потом выяснилось, все они до революции были в Петропавловском храме, закрытом большевиками в 1930 году. Иконы отвезли на реставрацию. Четыре из них вернули в церковь, две, Христа и Богородицы, оставили в доме, в кабинете хозяина, причём на иконе Спасителя отреставрировали только сохранившуюся часть рисунка — примерно треть от общей площади изображения.

      Когда наша экскурсия по дому закончилась, меня попросили дать интервью журналистам местного телеканала. Я поделился впечатлениями о Салехарде, рассказал о Московском университете и высказал осторожное предположение, что Ломоносов мог быть в Обдорске — будущем Салехарде, когда в ранней юности ездил с отцом в полярные моря на ловлю рыбы.

      Следующим пунктом нашей программы стал краеведческий музей имени Шемановского. Его основатель Иван Семёнович Шемановский был весьма необычным человеком. Он принял монашеский постриг с именем Иринарх и стал миссионерствовать в этих краях, создал Обдорское миссионерское братство во имя святителя Гурия Казанского, добился от Синода выделения денег на создание женской миссионерской общины, первым начал выращивать овощи на Полярном круге и научил это делать местных жителей, написал несколько духовных книг, более полусотни научных и миссионерских статей. После Обдорска игумен Иринарх служил ещё в нескольких местах, а затем уехал миссионерствовать в Корею, а оттуда — в Туркестан. Ещё в Обдорске Шемановский увлёкся социалистическими идеями и, когда случилась революция, снял с себя сан, стал членом партии большевиков и вступил в ряды безрелигиозной коммуны "Новая эра". Что произошло с бывшим игуменом дальше — неизвестно, последние сведения о нём относятся к 1921 году.

      Память о Шемановском хранит музей, который он создал в 1906 году на базе своих коллекций. Изначально здесь было триста единиц хранения, сегодня — десятки тысяч. Об этом и о многом другом нам рассказал научный сотрудник музея Герман.

      Посреди первого зала стоит колоссальный скелет мамонта, которого нашли в этих краях в вечной мерзлоте. Пока его откапывали, собаки съели часть туши, и скелет пришлось собирать по частям, из фрагментов костей разных местных мамонтов. Тем не менее, посетителям это совершенно не заметно. В витрине слева от скелета - мамонтёнок Люба. Это имя ему дал в честь своей жены местный житель, оленевод Юрий Худи, который и нашёл в мае 2007 года прекрасно сохранившуюся тушу трёхмесячного детёныша мамонта. Оказывается, есть международный мамонтовый комитет, где утверждают официальные имена для таких находок. Люба, несмотря на свои сорок две тысячи лет, настолько хорошо сохранилась, что её возят по миру, и она зарабатывает деньги для музея, а в витрине представлен искусный муляж.

      В соседней с Любой витрине — трёхмесячный мамонтёнок Маша, её тушку нашли на Ямале в сентябре 1988 года, она пролежала в вечной мерзлоте сорок тысяч лет. Здесь тоже муляж, выполненный в Японии, сама же Маша удивляет посетителей Зоологического музея в Петербурге.

      В этом же зале — скелет шерстистого носорога, обитавшего на Ямале в доисторические времена, и много-много костей мамонтов. Герман рассказал нам, что на острове Белом нашли мамонта, геологический возраст которого всех изумил — пять с половиной тысяч лет, он был ровесником строительства египетских пирамид. До сих пор считалось, что мамонты вымерли двадцать тысяч лет назад из-за изменившегося климата, и эта находка породила научное предположение, согласно которому мамонты вымерли от неизвестного вируса, передававшегося от одного стада к другому. Популяция мамонтов на острове Белом существовала обособленно, не соприкасаясь со своими сородичами на материке, и потому древние животные прожили здесь ещё почти пятнадцать тысяч лет.

      Находки мамонтов на Ямале не редкость, и местные охотники из числа коренных народов рассказывали Герману, что находили в вечной мерзлоте туши мамонтов и пробовали мамонтятину. Но сам он считает эти рассказы байками и не очень в них верит.

      Следующий зал музея был посвящён быту местных народов — ненцев, ханты и селькупов. Здесь мы увидели летний и зимний чумы уже в музейном исполнении с восковыми фигурками туземцев. На втором этаже в отдельном зале под герметично закрытым стеклом с датчиками лежала почерневшая мумия воина тринадцатого века. Несмотря на черноту, мумия хорошо сохранилась. Когда её нашли, лицо и тело были покрыты медью, из этого сделали вывод, что покойный был богатым человеком, а возможно, и князем своего племени. Антропологи провели реставрацию по черепу и вылепили бюст почившего. Местные жители усмотрели в его лице национальные черты народа ханты. Любопытное, но жутковатое зрелище.

      Интересная экспозиция на втором этаже музея посвящена строительству Трансполярной железной дороги, которая была засекречена и в документах называлась "стройка 501" и "стройка 503". Первый поезд пришёл на железнодорожный вокзал Салехарда из Лабытнангов 30 июля 1949 года. На Оби работали два железнодорожных парома, которые перевозили паровоз и вагоны с одного берега на другой. Дальше железная дорога шла на восток — к Енисею. Казалось бы, прибытие первого поезда в заполярный Салехард — событие государственного масштаба, и об этом должны были писать все газеты того времени, как писали о строительстве Турксиба до войны или БАМа при Брежневе. Но стройка была настолько секретной, что никакой официальной информации в прессу не поступило и страна не узнала своих героев, подавляющее большинство которых мотали сроки в лагерях как "враги народа". Более того, на долгие годы забыли даже дату прибытия первого поезда в Салехард. Её обнаружили случайно, когда нашли два рисунка с натуры одного из очевидцев, и там стояла дата "30.VII.49 г.". Потом уже в архиве разыскали несколько нечётких фотокарточек с праздничного мероприятия, которые вместе с рисунками экспонируются на стендах.

      Когда после смерти Сталина заключённых амнистировали, строительство дороги прекратили, рельсы разобрали, на месте железнодорожного депо и вокзала построили дома (сейчас это улица Подшибякина), а паромы отправились в Керчь и работали на переправе Крым - Кавказ вплоть до развала Советского Союза. 
 
      Ещё одним пунктом нашей программы в Салехарде было посещение книжного магазина. Мы полтора дня тщетно искали его - все адреса из интернета оказались недействительными. Наконец, нашли небольшой магазин и купили там книги себе в дорогу: Илечка себе "Трое в лодке, не считая собаки" Джерома Джерома, а я — книгу рассказов, повестей и мемуаров современной ненецкой писательницы Нины Ядне. Теперь наша программа была выполнена, и мы поехали к переправе через Обь. Нас ждали Лабытнанги.

Make Notes

15th August, 2019. 1:13 am. Салехард. День второй

     Мы позавтракали в номерах и в 8.30 утра с вещами вышли из гостиницы. Нас уже поджидал микроавтобус и экскурсовод Мария. Наш путь лежал на север от Салехарда - в посёлок Горнокнязевск. Он был основан ещё в семнадцатом веке как резиденция хантыйского князя Ивана Тайшина (отсюда и название). В 2001 году здесь открыли этнографический комплекс под открытым небом. Нас встретила экскурсовод Галина в национальных одеждах, поприветствовала нас на хантыйском языке и вместо хлеба-соли преподнесла нам на подносе строганину и мороженые ягоды - морошку, голубику, чернику и клюкву.

      В Ямало-Ненецком округе три коренных народа: ненцы (их примерно 27 тысяч), ханты (около девяти тысяч) и селькупы (около двух тысяч). В свою очередь, они делятся по географическому признаку: живущие в тайге, тундре и Арктике; по месту проживания: городские и кочевые; по роду занятий: охота, рыбная ловля, собирательство грибов, ягод и т.п. Кочевники пасут оленьи стада. За последние годы число оленей на Ямале увеличилось до 700 тысяч голов. Есть стада государственные, есть частные. Всегда считалось, что человек среднего достатка имеет примерно шестьсот голов оленей. Кочевники живут в чумах. Когда они переезжают с места на место, чум собирают и перевозят с оленьим караваном. Чум всегда собирает женщина: сначала надо расставить десятка четыре еловых палок так, чтобы они перекрещивались сверху, затем натянуть между ними брезент (летний вариант) или оленьи шкуры (зимний вариант). Внутри чума раньше разжигали костёр, а сейчас устанавливают небольшую металлическую печку с длинной трубой, которая тянется к месту перекрещивания палок. По краям чума оборудуют спальные места, ставят сундуки с вещами. Столик в чуме используют лишь для трапезы. Летом женщина собирает чум примерно за сорок - сорок пять минут, зимой - за часа полтора. Женщина поддерживает физическое и душевное тепло в чуме, готовит пищу, а мужчина эту пищу для семьи добывает. Раз в год, в последние выходные дни марта, кочевники съезжаются в Салехард на праздник оленя и живут в чумах прямо в центре города. Все, с кем мы здесь говорили, единодушно считают его самым интересным мероприятием года и говорят, что надо ещё раз приехать сюда специально ради этого праздника.

      Знакомство с жизнью местных народов мы закончили в лабазе с одеждой: нам разрешили нарядиться в ненецкие шубы и попозировать перед фотообъективами. Шубы оказались очень тёплыми и практичными. Жаль, что в таких не походишь в Москве!

      Покинув Горнокнязевск, мы вернулись в Салехард и посетили ещё два очень интересных музея. Но о них я напишу завтра, когда мы сядем в поезд.

Make Notes

14th August, 2019. 3:43 am. Салехард. День первый

     В два часа дня наш теплоход, проделав путь от Тобольска в 1611 километров, под звуки вальса "На сопках Манчжурии" пришвартовался к пристани речного вокзала столицы Ямало-Ненецкого автономного округа города Салехарда. Вдали, на левом берегу Оби, виднелись в туманной дымке заснеженные вершины Полярного Урала.
      - Вам очень повезло с погодой, - сказала нам при встрече наша экскурсовод Мария. - Сегодня солнечно и плюс двадцать, а вчера был ветер двадцать пять метров в секунду, переправа через Обь не работала, и наши австралийские туристы опоздали на поезд.

      В Салехарде железной дороги нет. Поезда отправляются от станции Лабытнанги на противоположном берегу Оби, куда нам предстоит поехать завтра вечером. Именно поэтому история про австралийских туристов сразу задела меня за живое. Но Мария нас уверила, что погода будет хорошая и мы сможем переправиться через реку без опоздания.

      Руководитель департамента молодёжной политики и туризма Ямало-Ненецкого округа Наиль Рафаилович Хайруллин подготовил нам на эти два дня насыщенную и разнообразную программу, первым пунктом которой было посещение Обдорского острога. Прежнее название Салехарда - Обдорск, и крепость стояла здесь ещё с конца шестнадцатого века. Уже в наше время её восстановили, и она стала одной из туристических достопримечательностей города. С обзорной площадки острога открывается удивительная панорама Салехарда и его окрестностей: до самого горизонта - необъятная Обь, ширина которой в устье достигает шестидесяти километров (это равняется расстоянию от Москвы до Павловского посада, Бронниц или Черноголовки), а за Обью просматриваются заснеженные вершины Полярного Урала. В остроге есть домик кузнеца. Там с утра до вечера кипит работа. Кузнец Николай регулярно проводит мастер-классы не только для туристов, но и для местных мальчишек. Под его руководством школьники выковывают мечи, розы, снежинки - всего не перечислить. На подоконнике соседствуют друг с другом железная рыба, открывшая пасть, извивающаяся змея, ворона с добрыми и грустными глазами.
    
      Следующая наша остановка была у каменного храма Петра и Павла - это единственная церковь, сохранившаяся с дореволюционных времён. Строить в Салехарде непросто: на двухметровой глубине уже начинается вечная мерзлота. Этот храм пытались построить пятнадцать лет - ничего не получалось. Тогда в Обдорск пригласили немецкого архитектора Готлиба Цинке, который жил в Тюмени и уже собирался возвращаться на родину. Цинке первым делом снёс уже построенный фундамент, создал свой проект - и через три года храм был освящён. Толщина его стен - более полутора метров, что позволяло даже при пятидесятиградусном морозе сохранять внутри температуру плюс шестнадцать. Внешне храм слегка напоминает кирху, что неудивительно, учитывая происхождение архитектора. В 1930 году Петропавловскую церковь закрыли, но она счастливым образом избежала разрушения, и, пока не достроили Преображенский собор, в ней находится кафедра местного архиерея.

      Дальше наш путь лежал к удивительной географической точке. Салехард - единственный город в мире, расположенный прямо на Полярном круге. В том месте, где невидимая черта пересекает город, установили необычный монумент: две остроконечные пирамиды, причём одна из них чуть выше другой, а между ними - тонкая полукруглая арка. Пирамиды символизируют приполярную и заполярную части  Ямало-Ненецкого округа. Первая из них занимает чуть больше половины общей площади региона, поэтому северная пирамида пониже соседней, представляющей южные районы округа. Перейдя символическую линию между пирамидами, мои сыновья оказались второй раз в жизни в Заполярье (первая заполярная поездка у нас была полтора года назад в Мурманск), а я - наверное, двадцать второй (пробовал посчитать, но сбился со счёту, нужно будет проверить по записям). 

      Совсем недалеко от монумента Полярному кругу, уже в Заполярье, стоит ещё один удивительный памятник - мемориальный паровоз, который семьдесят лет назад рассекал гудками салехардскую лесотундру. После войны по приказу Сталина здесь начали прокладывать Трансполярную железную дорогу - от Урала до Енисея. Её строили заключённые ГУЛАГа. К 1953 году продожили путь от воркутинской ветки до Лабытнангов и от Салехарда до Уренгоя. Зимой на лёд замёрзшей Оби укладывали рельсы, и грузовые поезда привозили в Салехард материалы для стройки. После смерти Сталина заключённых освободили, лагеря расформировали, недостроенную железную дорогу сначала законсервировали, а затем во многих местах разобрали. Сегодня о ней напоминают лишь насыпи с полусгнившими шпалами. И паровоз, поставленный в память о заключённых строителях - погибших и выживших.

      Кстати, несколько лет назад наше правительство приняло решение построить эту железную дорогу заново. Уже готов путь от Нового Уренгоя до Надыма, автомобильная дорога, параллельно которой проляжет железнодорожная ветка, скоро придёт в Салехард. Уже этой осенью должно начаться строительство моста через Обь, и лет через пять сюда можно будет приехать на поезде прямо из Москвы. Салехардцы с нетерпением ждут, когда дороги свяжут их город с, как говорят на севере, "материком". И дело не только в новом импульсе к экономическому развитию региона. Например, сюда сразу же придут сетевые магазины, а пока в пятидесятитысячном Салехарде, в отличие от Тобольска и Ханты-Мансийска, имеющих постоянную связь с "большой землёй", нет ни "Магнита", ни "Пятёрочки", ни "Перекрёстка", не говоря уже о гипермаркетах типа "Ленты", "Ашана" или "Метро".

      Последним на сегодня пунктом нашей экскурсии был Парк Победы - мемориальный комплекс, который бы сделал честь любому миллионному городу России. Его открыли в юбилейном 2015 году. Символический вход в парк украшают по бокам фигуры Георгия Победоносца и Архангела Михаила - покровителей воинства. Справа часовня Александра Невского и перед ней небольшой памятник национальному герою и православному святому. Вокруг парка стоят самолёты, танки и пушки. Главная аллея парка идёт к пантеону, и по её краям установлены стелы с военными советскими орденами - от солдатской "Славы" до маршальского ордена Победы. В пантеоне горит Вечный огонь, а за ним - четыре мемориальных таблички с названиями войн: Отечественная война 1812 гола, Первая мировая война, Великая Отечественная война и Афганская война. Так в одном пантеоне соединилась память о солдатах и офицерах разных веков и эпох.

      Из пантеона мы поехали в мини-отель "Теремки" - небольшую уютную гостиницу. Теремки - название элитного микрорайона Салехарда. Когда-то, в послевоенные годы, здесь жили офицеры лагерей, и некоторые дома хорошо сохранились до наших дней. Поблагодарив экскурсовода и водителя, мы разместились в гостинице, привели себя в порядок и отправились гулять по городу. Я шёл по улицам, смотрел на новые красивые дома, разукрашенные в яркие цвета (так делают во всех полярных городах) и вспоминал, что двадцать семь лет назад практически ничего из того, что сегодня увидел, ещё не было построено. По сути, я впервые побывал в новом Салехарде. Очень редко случается так, что современный город, в котором нет древнего кремля, старинных монастырей, архитектуры разных исторических стилей, интересен и красив. Салехард в этом отношении удивительное исключение. Сами новостройки - от жилого дома до здания Администрации, от продуктового магазина до речного вокзала, здесь необычны, таких не встретишь в европейской России. И, конечно, уникальное географическое расположение делает этот город не похожим ни на один другой. Поэтому, я уверен, Салехард просто обречён стать туристической меккой.

      Закат мы встретили на городском пляже и, конечно, не могли не искупаться в Оби, на самом Полярном круге, - отличное завершение этого насыщенного впечатлениями дня!

Make Notes

13th August, 2019. 12:19 pm. Теплоход "Родина". День четвёртый

Поздно вечером пересекли границу Ямало-Ненецкого автономного округа. Ночью наш теплоход останавливался в ненецких сёлах с причудливыми названиями - Казым-мыс, Лопхари, Питляр. Утром я проснулся и, выйдя из каюты, чуть не споткнулся о лавку с палубы, на которой, укрывшись курткой, спала ненка. По всему коридору на лавках дремали мамаши с детьми. Некоторые женщины были в пёстрых национальных одеждах. Местные жители, отправляясь в путь, покупают самые дешёвые билеты до Салехарда - без места, на палубе, а на ночь как могут устраиваются на ночлег внутри теплохода.

      С утра было ясно и солнечно. Илечка проснулся от солнечных лучей, бивших сквозь шторки к нам в каюту. Мы оделись и, умывшись, вышли на палубу. Солнце светило изо всех сил,  но из-за порывистого ветра это тепло совсем не чувствовалось. Обь разлилась так, что её берега едва просматривались в лёгкой туманной дымке. Вдали по левому борту виднелись цепи Полярного Урала. Мобильной связи не было с вечера, даже в сёлах, где останавливался наш теплоход, и это обстоятельство лишний раз свидетельствовало о том, в какую глушь мы забрались.

      В ресторан стояла очередь из местных жителей, подсевших к нам ночью, и мы в ожидании заказанного завтрака минут сорок играли за столом в шахматы. Илечка ещё коротал время сборкой кубика Рубика - он мастерски собирает его за минуту. Едва мы после завтрака вышли на корму, к Илечке подбежала ватага ненецких ребятишек с просьбой показать, как он собирает кубик, и сын целых полчаса давал мастер-класс. На корме, самой тёплой открытой площадке теплохода, уже никто не сидит - все стоят: лавки ночью заняли ненцы и перетащили их в коридоры. Все ждут Салехарда, до которого нам осталось два часа.

Make Notes

13th August, 2019. 12:18 pm. Теплоход "Родина". День третий

Ночью где-то далеко полыхали зарницы, и, когда молнии освещали горизонт, лунная дорожка, переливавшаяся на воде за теплоходом, на секунды исчезала. Рано утром, когда уже рассвело и капли прошедшего дождя ещё стекали с перил главной палубы нашей "Родины", мы пришвартовались к причалу посёлка Обское. Вдалеке виднелся автовокзал, совмещённый с железнодорожной станцией. От него к теплоходу спешили с баулами и сумками местные жители, и вскоре по коридорам и палубам зазвучал колоритный мансийский язык.

      После полудня мы миновали село Перегрёбное, где Обь разделилась на несколько полноводных рукавов. Наш теплоход зашёл в Малую Обь. Справа от нас, за многочисленными заболоченными островами, покрытыми высокими и, наверное, никогда не кошенными травами, текла Большая Обь. Между обоими рукавами петляли то узкие, то широкие протоки.

      В пятом часу вечера теплоход под звуки вальса "На сопках Манчжурии" вошёл в реку Северная Сосьва, которая начинается в горах Приполярного Урала и впадает в Малую Обь. На высоком берегу Северной Сосьвы стоит Берёзово - некогда город, прославленный на всю Россию знаменитыми ссыльными и картиной Сурикова "Меншиков в Берёзове", а ныне затерянное среди тайги и болот село с семью тысячами жителей. Меншикова сослал сюда осенью 1727 года император Пётр Второй - вместе с дочерью Марией, которую светлейший князь хотел выдать за юного императора, и она официально считалась царской невестой. Здесь же, в Берёзове, закончились дни самого богатого и влиятельного вельможи петровской эпохи и несостоявшейся императрицы. После Меншикова в том же доме томился в ссылке князь Алексей Долгоруков с дочерью Екатериной - невестой Петра Второго, умершего в ночь перед собственной свадьбой 19 января 1730 года. Их сослала сюда Анна Иоанновна, возвысив при этом соперника Долгоруковых барона Андрея Остермана. Наверное, нет в России другого села, где в одном и том же доме с разницей всего в несколько лет жили в ссылке две невесты одного императора. В елизаветинское царствование сюда отправился в ссылку и сам Остерман: во многом именно его стараниями престол перешёл после смерти Петра Второго не к Елизавете Петровне, а к Анне Иоанновне. В следующем веке здесь жили в ссылке декабристы, а в начале двадцатого столетия - Лев Троцкий.

      Стоянка теплохода в Берёзове была всего полчаса, но мы не могли не выйти на берег. Летом 1992 года здесь стоял старенький дебаркадер, к которому пришвартовывались редкие суда, и от него до села тянулись над водой длинные деревянные мостки с подгнившими досками. Сейчас на месте мостков - асфальтированное шоссе, а рядом с дебаркадером (вполне современным) уже достроен и, видимо, скоро будет открыт огромный по здешним меркам речной вокзал. Вдали блестит золотыми куполами храм.

      Мы поднялись по шоссе в село и свернули направо. На указателе было написано "Улица Собянина". Мэр Москвы родился в глухом селе на берегу Северной Сосьвы и вырос в Берёзове. Здесь же работали его родители. Безусловно, Сергей Семёнович - самый известный уроженец Берёзовского района.

      В начале улицы Собянина мы миновали колоритный деревянный дом современной постройки с причудливой вывеской "Град Берёзов". У дома напротив росли молодые берёзки, и над дверями красовалась табличка "Ресторан "Берёзов". Мы свернули направо к заброшенному кладбищу над обрывом, где похоронены берёзовцы разных эпох и веков - от генералиссимуса Меншикова до партизан Гражданской войны и Героев Советского Союза.

      К сожалению, время поджимало, пора было возвращаться на теплоход. Мы поднялись по трапу за пять минут до отправления, и, едва зашли в каюту, услышали марш "Прощание славянки" - "Родина" отчаливала от Берёзова. Наш путь шёл дальше на север, к Полярному кругу.

Make Notes

11th August, 2019. 7:18 pm. Теплоход "Родина". День второй

     Всё-таки для меня лучший отдых - на теплоходе: неторопливое и мерное движение судна успокаивает, позволяет оторваться от столичной суеты и подумать о жизни. Отсутствие мобильной связи удачно дополняет эту картину.

      Вчера утром, едва Тобольск скрылся из виду, мы поспали, затем пообедали в теплоходном ресторане. Я оказался не вполне готов к невозможности оплачивать покупки картой но, посчитав, что наличности едва хватит до Салехарда, немного успокоился и решил снять деньги на следующей стоянке в Ханты-Мансийске. Ломка из-за отсутствия розеток у всех прошла уже к вечеру. Сыновья адаптировались к теплоходу и погрузились в чтение книг (Гриша внимал поэзии Серебряного века, Иля - рассказам Тургенева по программе восьмого класса), я тоже читал - купленную в тобольском музее Николая Второго книжку воспоминаний царского камердинера Волкова), а потом дотемна гулял по палубе, любуясь иртышскими просторами.

      Иртыш - очень извилистая река с глинистыми берегами. Иногда судно поворачивает на девяносто градусов, а потом ещё на девяносто. Эти изгибы хорошо видны на карте. Примерно в двадцати-тридцати километрах к востоку от Иртыша, судя по карте, есть автомобильная дорога на Ханты-Мансийск, но цивилизации по берегам не чувствуется, не считая редких деревень, где почти не ловится мобильная связь.

      После ужина мы с сыновьями сначала составляли слова в игре "Эрудит", а затем сыграли с Илечкой партию в шахматы и закончили ничьей. Уложив детей спать, вышел на палубу и увидел, что розетка в коридоре впервые за день освободилась. Я тут же побрился (а уже ведь свыкся с мыслью, что приеду в Москву с бородой) и зарядил телефон. И со спокойным сердцем лёг спать.

      Утром потеплело, и мы ходили по палубе уже без курток, а затем и в одних рубашках с короткими рукавами. В полдень теплоход пришвартовался к пристани Ханты-Мансийска. У нас было два часа на прогулку по городу. Первым делом я зашёл на речной вокзал, снял в банкомате деньги - теперь наличности точно хватит. Речной вокзал построен судя по всему, недавно, как, впрочем, и всё остальное, что мы увидели в столице одного из самых богатых регионов России. В 1992 году, когда мы гуляли с мамой по эти местам, Ханты-Мансийск был настоящим селом с двухэтажными деревянными бараками на главных улицах. Сейчас таких домов остались единицы. Роскошный речной вокзал, красивые малоэтажные жилые дома прямо на набережной, уютный храм, купола которого блестят на солнце и хорошо видны, когда теплоход ещё только подходит к городу, памятники покорителям Сибири - не стандартные, как брежневских времён строитель в каске с поднятой рукой, а оригинальные, которые по праву составляют визитную карточку Ханты-Мансийска.

      Две-три длинных улицы вдоль берега - и за ними сопка, на которой установлен конусообразный памятник покорителям Сибири. Деревянная лестница к нему начинается прямо за церковью, в которую мы зашли по дороге. С вершины, за соснами, открывается панорама извилистого нижнего Иртыша и города, лежащего на его высоком берегу. Наш теплоход казался совсем крошечным на фоне величественной реки.

      Спускаясь с сопки и опираясь на перила деревянной лестницы, Илечка всадил себе в ладонь три занозы. Я их вытащил, пока Гриша рассматривал ещё один памятник покорителям Сибири, у подножия лестницы. За сопкой лежала центральная часть города, но у нас оставалось немного времени до отправления теплохода, и мы не рискнули туда ехать. Погуляли по набережной, дошли до торгового центра, в котором нашли книжный магазин. Гриша купил себе книгу Рэя Брэдбери "451 градус по Фаренгейту", Иля - "Всадника без головы" Майна Рида. И за пятнадцать минут до отправления теплохода мы уже поднимались по трапу на борт.

      Отчаливали от Ханты-Мансийска по русской речной традиции под "Прощание славянки". Вместе с провожающими нам махала с берега платочком бронзовая девушка на постаменте. Когда город уже скрылся из глаз, купола церкви всё ещё блестели на фоне сопок.

      Мы пошли обедать, и, едва закончили трапезу, по теплоходному радио нам объявили, что "Родина" приближается к месту слияния Иртыша и Оби. Мы тут же поднялись на главную палубу. Само это место помечено бакеном в виде часовенки прямо на середине фарватера, а Обь от Иртыша отделяется узкой песчаной косой, которая идёт далеко от берега. Обские берега уже сильно отличаются от иртышских не только шириной, но и красотой - они высокие, обрывистые и лесистые. Удивительно, что чем дальше на север, тем становится теплее. После обеда мы уже гуляли по палубе в майках с короткими рукавами и грелись на щедром сибирском солнышке.

      Следующая остановка, посёлок Приобское, будет ранним утром завтра. А пока, в оставшееся до сна время, будем наслаждаться чтением книг и созерцанием обских берегов.

Make Notes

Back A Page